В наше время, подобное вавилонскому столпотворению, с его смешением языков и отчуждением народов, толкнувших человечество на грань выживания, особую остроту приобретает поиск взаимопонимания, духовно-нравственных устоев культуры. Формируется новое отношение к культурному наследию, к могучим традициям, доказавшим жизнеспособность и сохранившим уникальность даже в эпоху невиданных социальных катаклизмов, мировых войн и «культурных революций». Растущий интерес к многовековой традиции воинского искусства Востока, объемлющей теорию и философию, стратегию и тактику военного дела, а также системы единоборств, образующих семейство дальневосточных боевых искусств (китайские у-шу, корейское таэквондо, японские каратэ, джиу-джитсу, айкидо, кэндо, кюдо и др.), вряд ли можно объяснить лишь узкопотребительским отношением. Гораздо важнее те общие уроки историко-культурного процесса, которые несет традиция. Древняя традиция такого рода подобна стреле, выпущенной из тугого лука коллективного опыта в бесконечность человеческого бытия. Кто натянул этот лук? Кто пустил стрелу? Оставим пока это. Обратим взор на те яркие вспышки в памяти культуры Востока, которые делают более зримой живую связь веков, их непрекращающийся диалог...

Древний Китай. VI век до н. э. Сунь цзы, знаменитый воин и мудрец, завершает первый трактат о военном искусстве. Ему суждено было остаться самым фундаментальным и почитаемым в «Семикнижии» военных трактатов и разделить судьбу других канонических текстов. В многочисленных редакциях и переводах он оброс комментариями, породил традицию своего истолкования и во многом определил направление «полета стрелы». Произошло это, вероятно, потому, что, кроме обобщения многовекового опыта военной стратегии и тактики, в «Сунь цзы» нашло воплощение традиционно восточное представление о некоем высшем законе, которому подчинено все сущее.