Дальний Восток крайне богат национальными и регионарными традициями, определяющими многие из сторон человеческого бытия, именуемых образом жизни.

Образ жизни определяет то «расписание», тот «распорядок» действий, который наиболее рационален в тех или иных условиях. И, конечно, приверженцы дальневосточных боевых искусств подстраивали свои занятия под те закономерности, которые были выработаны их предками многие века назад либо кардинально меняли эти закономерности.

Во всем многообразии можно выделить две основные тенденции, определяющие те крайности, которые очерчивают границы допустимых вариаций.

Первая особенность характерна для народов или регионов, где преобладающим был кочевой или полукочевой образ жизни. В подобных условиях сторонники боевых искусств придерживались чаще однократных, но насыщенных тренировок, чаще всего выбирая для этого раннее утро. После тяжелой тренировки следовала не менее насыщенная трапеза, часто единственная в течение наступающего дня. Постоянные переезды с места на место, постоянная борьба с соседями заставляли людей быть все время настороже и уметь пользоваться минимальными временными паузами для решения каких-либо бытовых, социальных, культурных задач.

Вторая особенность характеризовалась полной оседлостью и привязанностью к определенному месту, к постоянному жилищу. В таких условиях у человека оставалось больше времени для занятий боевыми искусствами, так как ежедневное бытовое обустройство не отнимало столько времени, сколько у представителей кочевых племен. Количество приемов пищи и тренировок возрастало до 4—6 в день, и сами тренировки и приемы пищи стали более дифференцированными. У адептов боевых искусств появилась возможность подстраивать тренировочный процесс под сезонные, месячные (а точнее, лунные) и суточные ритмы, сообразуясь с теми биоритмологическими установками, которые были выработаны целой культурой. При таком подходе темпы освоения материала заметно ускорились, а это давало больше возможности для качественных скачков, или, как это определяется и по сей день, для «продвижения в искусстве». Сам характер образа жизни стал подстраиваться под особенности занятий и подчиняться их закономерностям. В отличие от первого варианта, когда занятия подстраивались под временные промежутки в распорядке дня кочевника.